Арестович заявил о новой масштабной кампании России против Украины
Следует признать, заявление главарей квазиобразований ЛДНР о передаче Виктору Медведчуку и через него Украине группы несчастных узников стало некоей сенсацией и грамотным пиар-ходом Кремля. Особенно на фоне безуспешных переговоров про обмен пленными в рамках Трехсторонней контактной группы, срываемых самими оккупантами (в том числе ради таких вот жестов). В связи с чем главная задача Киева – объяснить, что освобождаемые пленники и вовсе не должны были попадать «на подвалы» ЛДНР, поскольку не совершили никаких преступлений даже по меркам самих террористов: женщины, старики и больные люди, не способные навредить «республикам».
Глава украинской делегации в ТКГ Леонид Кравчук приветствовал освобождение несчастных, однако наехал на Медведчука: «Частные лица не имеют полномочий вмешиваться в вопросы межгосударственного и международного урегулирования вооруженных конфликтов. Мне трудно вспомнить прецедент, когда непризнанное юридическое лицо передает граждан государства определенному физическому лицу».
Тем не менее, прецедент с большой вероятностью состоится. Как и «преподнесение» Медведчука на блюде. Однако Киеву ничего не остается, как дождаться его, проанализировать состав освобожденных и спросить: что с остальными узниками? С теми, которые представляют угрозу «республикам».
Спикер украинской делегации в ТКГ Алексей Арестович обратил внимание на то, что освобождение узников является частью хитрой «многоходовочки» Кремля по раскручиванию в Украине Медведчука: «Элемент масштабной кампании по давлению на политическое руководство и народ Украины, включающую, например, ещё и информационное манипулирование темой российской вакцины против Ковид-19, которое реализуется через того же самого народного депутата Украины Медведчука».
Пока же Киеву надо думать, в первую очередь, про объяснение западным союзникам определенной ничтожности данного освобождения, чтобы не дать Москве повод перехватить инициативу в рамках нормандского формата.
Подпишитесь на новости
Чем бы дитя не тешилось лишь бы не плакало