Офицер СБУ рассказал, как с ранеными товарищами вырвался от террористов

Как раненый офицер СБУ из Винницы Александр Балагурчик на расстрелянном «Хаммере» и с неразорвавшейся гранатой в кузове ушел от плотного огня ДРГ

Эмбарго на перемещение товаров на оккупированные территории является одним из ключевых элементов борьбы как с террористами, так и с российской агрессией на Донбассе. О том, что поток так называемой контрабанды в «ЛНР» не прекращается, недавно в очередной раз заявлял и глава Луганской военно-гражданской администрации Георгий Тука. Расстрел «группы Эндрю» в сентябре 2015-го тоже связывают с их попыткой пресечь вывоз товаров. В похожей ситуации оказались 1 марта этого года трое военнослужащих, включая сотрудника винницкого управления СБУ Александра Балагурчика. Все они выжили благодаря чуду, чутью, сноровке и неразорвавшейся в салоне машины гранате…

Прибрежная полоса Северского Донца считается «серой зоной». По дороге у северного — левого – берега в районе Трехизбенки периодически ездили мобильные группы, выслеживающие «контрабандистов». По словам А. Балагурчика, по этой причине местность ему была хорошо знакома, как и извилистая грунтовка, по которой на отдельных отрезках и на тракторе сложно пробраться. Фактически за дорогой находилась относительно узкая «зеленка», за ней русло реки шириной от 10-и до 15 метров. На подконтрольной Украине территории за дорогой расположены поля, леса и мелкие поселения.

«Нас было трое. Кроме меня — сотрудник СБУ из Киева и мобилизованный десантник. Перед тем, как ехать, мы созванивались с коллегами, выясняли ситуацию и предупреждали о своем перемещении. Задача нашей группы состояла в том, чтобы выявлять транспортные средства, которые занимались незаконным перемещением товаров через линию разграничения. Попросту говоря, возили «контрабанду» для сепаратистов», — рассказывает Саша «РЕАЛу».

Как только «Хаммер» с мобильной группой выехал на грунтовку, Александр Балагурчик, сидевший за рулем внедорожника, заметил на противоположном берегу реки парнишку лет 14-ти, который как бы ловил рыбу.

«Это было подозрительным. Прежде я уже участвовал в боевых действиях, опыт имел, и в похожих ситуациях бывал… Обшивка нашей машины была из брезента, поэтому мы открыли окна и выставили дула автоматов. Как водитель, я должен был стрелять влево… Обстрел из гранатомета с противоположного берега начался примерно в 11.05. По моему мнению, работала диверсионно-разведывательная группа. Не знаю… Первая граната разорвалась перед автомобилем под левым колесом. Потом начали стрелять из автоматов. Фактически изрешетили всю обшивку. Когда попали в радиатор и двигатель, повалил дым, и на 5-6 секунд нас закрыло дымовой завесой», — вспоминает винничанин.

Он уточняет, что поскольку лобовое стекло от выстрелов больше напоминало паутину, то выбил его кулаком. Видимо, это и спасло военных. Террористы выпустили по автомобилю еще две гранаты. Один из этих снарядов просвистел между ними, и, залетев в салон именно через выбитое Сашей «окно», не разорвавшись, застрял в машине. Может быть потому, что стрелял гранатометчик с небольшого расстояния, и граната не успела «раскрыться».

«Параллельно по нам постоянно пускали автоматные очереди. К моменту, когда в салон залетела граната, все мы были ранены, а четыре колеса пробиты… Спасла конструкция колес «Хаммера». Фактически мы еще около километра как-то ехали на резине с дымящим движком. Вариант спастись был только один – продолжать движение в сторону Трехизбенки и отстреливаться. Левой рукой я держал руль, правой стрелял. Один из нас от контузии потерял ориентацию и тоже стрелял, но назад, и получилось, что гильзы летели мне в каску, правое ухо оглохло. Третий товарищ отстреливался, лежа на спине», — продолжает рассказ Александр, случайно вспоминая, что сам-то практически ничего не видел, поскольку лицо залило кровью.

Саша отмечает, что иногда внезапно на него находило «прояснение», и глаза вдруг видели, а потом снова – пелена. При этом то, что они с коллегами отстреливались, называет еще одним «плюсом». Из-за ответного огня те не могли выйти из укрытия, чтобы прицельно выстрелить по «Хаммеру».

«Дело в том, что предугадать, куда попадет пуля сложно, поэтому при стрельбе любой человек вынужден уклоняться и прятаться. Мне так кажется. Если бы только на миг остановились, наверное, никто бы не выжил. Рассказываю я долго (тем более после контузии, — прим. авт.), а на самом деле тот ад длился не более двух минут. Что с моими глазами, я не понимал, но как-то добрались до села», — продолжает боец.

Александр Балагурчик поясняет, что остановившись, первым делом принялся спасать самого тяжелого из товарищей. У него оказалось пробитым левое легкое. Ранение осколочное. Саша перевязал товарища и уколол анестетик. Опять же, руководствуясь собственным опытом, он «в дорогу» всегда сам собирает аптечку, и кладет туда только самое необходимое – обезболивающие, шприц, жгут, марлю. От стандартного набора медикаментов отказался. В критических ситуациях каждая секунда дорога, поэтому нельзя тратить время на поиск нужного. Поэтому, к примеру, парацетамол не берет с собой… А третий сотрудник в это время с поврежденной ногой искал у местных жителей новый транспорт…

«Своим видом я тогда селян изрядно напугал. От десятков осколков лицо было залито кровью… Но машину нашли, в нее мы перегрузили весь боекомплект. На «Хаммере» был установлен десантно-штурмовой пулемет – достаточно серьезное оружие, но бессмысленное в нашем случае. Представляете, если бы кто-то встал за пулемет, его бы тут же убили. Хотя в другой ситуации пулемет нужен. В центре Трехизбенки нашли фельдшерский пункт. Там самому тяжелому из нас сделали перевязку, а я нашел другую машину, чтобы добраться до Новоайдара», — вспоминает А. Балагурчик.

В селе находилась миссия ОБСЕ. Саша уверяет, что «мягко попросил» у них машину. К тому же попался нормальный переводчик, которому удалось объяснить, что сотрудники СБУ в километре от села попали под обстрел и нужно срочно отвезти тяжело раненного. В миссии согласились помочь, но только при условии, что повезут безоружных, чтобы не провоцировать международный конфликт. Действительно, если кто-то сфотографирует бойцов с пулеметом, то резонанса не избежать…

«Тогда я нашел местного участкового, которому под расписку отдал все наше оружие и боекомплект с пулемета. Там же мне раны обработали перекисью водорода. Я все время бегал, чтобы уладить «организационные вопросы», помню, как медики кричали, что я – контуженый, поэтому «не надо» меня трогать. Честно говоря, думал, что ослепну… По дороге нам повезло. Встретили бригаду военных медиков, ехавших на полигон, и уже в машине скорой помощи добрались в райцентр», — продолжает Саша.

Первую операцию ему и коллегам провели в районной больнице, где изъяли из глаз самые крупные осколки. Вечером того же дня А. Балагурчка прооперировали в Северодонецке. Зашивали нижние веки и изъяли осколки помельче. На следующий день вертолетом отправили в Харьков, где в военном госпитале он пробыл два дня. Далее был Киев. Там в главном госпитале СБУ снова оперировали… Саша уже с трудом вспоминает количество операций и не утруждает себя тем, чтобы запомнить, сколько десятков осколков из него «вынули». В последние недели он находится в винницком ВМЦ ВС, и когда общался с «РЕАЛом», ожидал очередного избавления от осколков.

По поводу того, кто и зачем обстреливал «Хаммер» в «серой зоне», Саша отвечает очень осторожно. Поясняет, что мобильная группа со всеми дружила – и с военнослужащими, и местными жителями, проводится служебное расследование, и, возможно, оно даст ответ…

Обстрел машины А. Балагурчика произошел неподалеку от этого места, где 2 сентября 2015 года расстреляли мобильную группу Эндрю (Андрея Галущенко). В интервью телеканалу «Громадське» главный военный прокурор Украины Анатолий Матиос заявил, что группу Андрея расстреляли «люди, которые сейчас находятся на подконтрольной Украине территории». Матиос также отметил, что А. Галущенко был штатным негласным сотрудником СБУ. Напомним, вместе с Эндрю, который сгорел живьем, тогда были уничтожены его записи и материалы. Есть ли связь между обстрелом групп Эндрю и Саши? Хочется верить. Вскоре станет известно.