МУЛАТЫ МЕШАЮТ СПАТЬ ВИКТОРУ ФЕДОРОВИЧУ

Как говорил один винницкий умудренный опытом старший по дому: “Вам только кажется, что ваша квартира – ваша крепость; на самом деле жильцы одной многоэтажки обитают в отдельных каютах дрейфующей подводной лодки”. Причем перестенки между этими каютами нередко столь тонкие, что позволяют соседям не просто перестукиваться, а даже общаться напрямую, не выходя на общую лестничную площадку. Хуже когда по разные стороны такой стенки живут совсем разные люди, например, как в нашем случае: с одной стороны 17-летний подросток, ведущий активную ночную жизнь, с другой – престарелый пенсионер, мечтающий о ночном покое…

 

В “РЕАЛ” обратился 78-летний винничанин Виктор Федорович Пославский с жалобами на соседей, которые по ночам мешают спать. Обращения в милицию толку не дали, дело дошло до взаимных оскорблений и угроз. Если честно, у редакции были сомнения, стоит ли эта тема журналистского внимания. Ведь, во-первых, изначально было понятно, что вряд ли наш корреспондент сможет решить этот конфликт или хотя бы наверняка в нем разобраться. Во-вторых, подобные истории являются слишком обыденными… И тем не менее, помня, что нам дорог каждый читатель, а также чтобы не мучила совесть за одиноко проживающего больного человека, мы отправили по указанному адресу своего корреспондента.

Девятиэтажка по проспекту Юности выглядит весьма респектабельно и ухожено: аккуратный подъезд, чистый лифт, опрятная лестничная площадка на 8-м этаже. Запутавшись в нумерации квартир, журналист случайно нажал на звонок квартиры, где, как оказалось, живет якобы терроризирующий пенсионера подросток. Открыла дверь его бабушка – 72-летняя Тамара Терентьевна Лейниченко. После краткого объяснения на лестничной площадке у нас состоялся следующий разговор:

— О чем вы говорите? Все это неправда! То есть, как: молодой парень, конечно, может и музыку громко слушать, и с друзьями немного пошуметь. Но только до 10 часов вечера. Я говорила соседу: “Если они тебе так мешают, спи в другой комнате, ты ведь сам в двухкомнатной квартире”. А он стал угрожать, что взорвет нашу квартиру, говорит: “Этих негров здесь не будет!”

— Каких негров?

— Ну, внуков моих, они у меня мулаты…

В квартире Виктора Федоровича неплохой ремонт, все аккуратно и ухожено, не так, как иногда бывает в жилищах забытых всеми немощных пенсионеров. В глаза журналиста сразу бросился разложенный и застеленный диван в средней по размерам комнате; дверь в меньшую комнату, граничащую с шумными соседями, была прикрыта. А также то, что рядом с телефоном на большом листе огромными цифрами был написан список телефонов:

— Я недавно похоронил жену, перенес инфаркт, три месяца назад почти перестал видеть, еле передвигаюсь с палкой по квартире, лишь изредка выбираюсь на улицу. Дети и внуки меня, конечно, проведывают регулярно, грех жаловаться. Да и квартира эта не моя, а сына…

— Виктор Федорович, вы ведь не можете читать газеты, откуда вы узнали про “РЕАЛ”?

— Друзья рассказали. Я ведь просил помощи и у милиции, и у соседей. Они мне и дали ваш номер, дескать, там журналисты всегда реагируют на проблемы стариков.

— Соседка ваша, Тамара Терентьевна, говорит, что внук после десяти вечера не шумит…

— Последний раз разбудил меня в полтретьего ночи! (Открывает дверь в закрытую комнату и подводит к дальней стене) Вот здесь за стеной у него компьютер стоит. А что тут этого перестенка – 7 см. Слышно все! Я из-за этого ушел спать в другую комнату. Так он меня и там будит: среди ночи такой громкий смех, шум какой-то. Не знаю, играет во что-то, или это музыка такая, а, может, общается с кем-то по Интернету. Я звоню на их городской телефон, с бабушкой ругаюсь, стучу в стенку. А он – 17-летний парень выше 2 метров роста, весит больше центнера – потом мне перезванивает, угрожает и говорит, что я не знаю законов…

 Его мама уехала на заработки за границу, а их двоих оставила на бабушку. Так его старший, 25-летний брат пообщался со мной, посочувствовал, но говорит: “Он меня не слушает”. Я слышал, как бабушка с ним воюет, он и ее не слушается…

— А что вам в милиции сказали?

— Я позвонил им, спросил, что мне делать. Говорят, звоните, когда будут шуметь, приедет патруль, разберется. А оно ведь как: тут шумят, а тут и нет, потом опять. Дождался я, когда галдели постоянно, и позвонил. Сказали, что патруль сейчас будет. Я час подождал, а милиции нет, соседи и успокоились уже. Звоню еще раз в милицию, а там мне говорят: “Запишите телефон патрульных, и сами им перезвоните”. А я так со слуху не могу ничего записать толком, если что и накалякаю, так потом все равно не вижу. Мне вот дети написали большими буквами номера, так я и их плохо вижу…

— Виктор Федорович, соседка говорит, что вы им угрожали…

— А что мне остается делать? Только угрожать, больше я ничего не могу J L. Сказал как-то в сердцах, что сожгу квартиру. Я ведь по образованию строитель, знаю, что и как можно сделать. Только ведь я и сам, и квартира сына от этого пострадает, мы ведь соседи. Понятно, что ничего такого я не сделаю.

Знаете, я когда-то работал директором учебного комбината. И мы своим подросткам давали толк. А здесь – никак. А разве я не имею права поспать спокойно? Сколько мне там еще осталось…

P.S.: Надеемся, что внимание прессы позволит жильцам соседних “кают” достигнуть определенного компромисса и не позориться на всю “подлодку”.{jcomments on}